– Си Си работает в магазине скобяных изделий, но полагаю… – Она замолчала.

Гейл Бредфорд отпила глоточек кофе, а Гресси вдруг оживилась.

– Ему надо оставить эту работу. Музыка для него важнее.

– Я полностью с вами согласна, – поддержала ее Гейл Бредфорд.

Она посидела еще полчаса и выпила еще одну чашечку кофе.

В этот же вечер за ужином Гресси заявила, что Си Си должен бросить работу в магазине. Клиффорд, понимая, как это отразится на их материальном положении, сразу отказался, но Эрнест Маккарти встал на сторону жены.

– Мы справимся, сынок. – Он положил руку на плечо Си Си. – Ведь ты сможешь многому научиться у этой учительницы, не так ли?

– Хорошо, папа.

– Такая прекрасная женщина, – добавила Гресси Маккарти. – Теперь тебе нужно внимательно слушать ее, Си Си.

Гресси погрозила сыну пальцем.

– Я так и буду делать, мама.

Жизнь повернулась к Си Си лучшей своей стороной. Каждый день, после того как ученики расходились по домам, он оставался еще на час в школе, пел и играл на гитаре в музыкальном классе для Гейл Бредфорд. Она хвалила его, делала наставления и давала задания. По окончании занятий Си Си бежал домой, с жадностью набрасывался на жареный куриный бифштекс с картофельным пюре и соусом, любимые галеты из пахты, а затем мчался за восемь кварталов к дому Конни Рей Хопкинс. Парочка сидела на крыльце под осенней луной, с нетерпением ожидая, когда погаснут огни в комнатах, чтобы можно было целоваться в ночной тени.

Эти долгие, сладкие поцелуи разжигали огонь в крови и не давали Си Си уснуть.

Индивидуальные уроки музыки продолжались уже больше месяца. И однажды сырым октябрьским днем Гейл Бредфорд остановила юношу в переполненном школьном коридоре. Слегка выгнув поднятые брови, она сказала ему, что школьное пианино расстроено, и предложила провести урок у нее дома. Там есть большой прекрасный рояль, которым Гейл почти не пользуется. Ей хотелось бы показать Си Си новые аккорды.