Подобному поступку предшествовали длительные уговоры со стороны Марты, сестры Ширли. В течение двух последних лет Марта прельщала Ширли рассказами о том, как хорошо той будет в теплом климате, где отсутствуют морозы, сырость и прочие проявления погоды, пагубно влияющие на людей, страдающих от ревматизма. Ширли же, несмотря на сравнительную молодость, относилась именно к этой категории граждан. Еще в юности ей случилось сильно простудиться, и с тех пор ее стали мучить – периодически то исчезая, то возобновляясь – ревматические боли.

Разумеется, непросто решиться на такой серьезный шаг – все бросить, сняться с насиженного места и уехать за тридевять земель, тем более с двумя дочерьми, старшей Даффи и младшей Полли. Однако Марта была красноречива, а ревматизм Ширли не сдавался, и в конце концов, взяв всю ответственность на себя, Эндрю объявил о продаже дома.

Когда на усадьбу нашелся покупатель, Марта подыскала подходящий, почти за ту же цену, дом в окрестностях Кингстона – где проживала со своей, состоявшей из мужа и сынишки, семьей, – и переезд состоялся. Правда Даффи с самого начала заявила, что ни в какую Австралию не поедет: у нее уже два года продолжалась помолвка с Билли и не за горами была свадьба. Оставалось лишь дождаться, когда Билли вернется из Ирака.

Билли Питтс имел от роду двадцать пять лет, состоял в капитанском звании и считался лучшим снайпером части. Последнее абсолютно по праву, так как он с ранней юности охотился с отцом в окружающих Брикстон лесах, где и усовершенствовал меткость стрельбы.

Контракт Билли истекал еще не скоро, но этим летом ему обещали отпуск, поэтому они с Даффи назначили свадьбу на август.

Нечего и говорить, что Даффи с нетерпением ждала дня, когда, после известной церемонии, сменит девичью фамилию и станет называться миссис Питтс. А пока жила у тетки – вдовой бездетной сестры отца, – которую звали Рут. Впрочем, если бы даже та носила какое-нибудь другое имя, на ее характере это вряд ли сказалось бы. Он остался бы таким же скверным.