Порой Даффи спрашивала себя, не из-за дурного ли нрава женушки так рано отправился на небеса ее муж, Джерри Бенч?

Если Рут и Джерри своего пилила так же, как меня, неудивительно, что он предпочел сменить дислокацию, размышляла Даффи, стараясь пропустить мимо ушей очередную порцию теткиного ворчания.

Недовольство же та проявляла часто и по любому поводу. Или, с точки зрения Даффи, вообще без такового. Вернее, умудрялась находить его, что называется, на пустом месте. То Даффи не так расставила в шкафчике вымытую после ужина посуду, то не на тот крючок повесила полотенце в ванной, то надела коричневые туфли, взяв при этом черную сумочку – что, по мнению Рут, являлось преступлением против законов гармонии.

Словом, предлог, позволяющий излить желчь в окружающее пространство, отыскивался часто, порой несколько раз на дню. Нечего и говорить, что приятного в этом было мало, во всяком случае для Даффи. Сама Рут, скорее всего, находила в бесконечном брюзжании какое-то удовольствие, из-за чего положение лишь усложнялось.

Стоит ли после этого удивляться, что Даффи старалась большую часть времени проводить вне теткиного дома?

Как правило, она засиживалась в библиотеке, на месте своей работы. А когда возвращалась, – не оставаться же там до утра! – из спальни Рут доносилось нечто наподобие: «О, явилась! Раньше не могла прийти? Шастаешь ночью, что люди подумают…».

Суждения людей, по большому счету, были Даффи безразличны, и это тоже выводило Рут из себя. Та не понимала, как можно не считаться с мнением окружающих.

Окончательно ситуация испортилась, когда Даффи выиграла видеокамеру. Произошло это совершенно неожиданно. Просто она зашла за продуктами в центральный супермаркет, как обычно ничего такого не подозревая, и вдруг оказалась в центре всеобщего внимания. Через минуту выяснилось, что она стала десятитысячным покупателем, в связи с чем ей положен приз – цифровая видеокамера.