– Слушай, ты, козел. – Сергей болезненно шевелил разбитыми губами, не без усилий перекрикивая рев разгулявшегося шторма. – Мы торчим на этом берегу уже третью неделю. И никакого золота не находили. Подняли немного старых винтовок, патроны к ним и еще кое-какую мелочь. Все это сложено в голубой палатке, можешь сам посмотреть...

Он наводил их на свою палатку, надеясь, что бандиты не заглянут в жилище Дианы, где были спрятаны сегодняшние находки. Арчил раздраженно прервал его:

– Слушай, это дерьмо оставь себе. И деньгами за четырех катранов, которых твой парень сдал сегодня оптовику на базаре, тоже можешь подтереться.

И старик рассказал, что сегодня к нему позвонил человек, которому он привык доверять. Этот человек сообщил, что отряд аквалангистов-москвичей, разбивший лагерь возле Рогатой Скалы, нашел в десяти милях от берега потопленную турками личную яхту князя Потемкина-Таврического. Причем этот двухмачтовый шестисоттонный парусник под завязку набит антиквариатом, а кроме того, в трюме суденышка оказалось четыре бочонка с золотыми екатерининскими империалами и червонцами. По данным того же осведомителя, около шести часов вечера в лагерь должен был приехать известный всему побережью барыга Артур, которому отряд "черного поиска" собирался сдать золото за сто тысяч баксов.

– Артур нагло наколол тебя, ишак сопливый, – ласково проговорил Арчил. – Это золото стоит не меньше лимона зеленью, но ты таких денег за него никогда не получишь. А я смогу пристроить, поэтому плачу тебе двести тысяч, а ты отдаешь мне бочки и все остальное. Договорились?

Он достал из бокового кармана пиджака толстую пачку стодолларовых купюр в фирменной упаковке из прозрачной пленки и небрежно швырнул на песок между Сергеем и Николаем. Майор сразу обратил внимание, что деньги были новые. Сергей даже машинально дернулся, желая немедленно посмотреть банкноты на свет – не фальшивые ли, – но руки были надежно скручены, и это обстоятельство сразу возвратило его к реальности.