И вот наконец он услышал.

Сначала этот звук был едва различим, его заглушал рев пламени. Вождь повернул голову, вслушиваясь; его большое тело окаменело от напряжения. И он услышал вновь. Плач младенца.

Вождь Красная Лисица спрыгнул на землю и бросился в горящий дом. Какая-то неведомая сила несла его сквозь густой удушающий дым, прямиком к спальне. Языки огня плясали на стенах вокруг Красной Лисицы, и погребальный костер пылал на месте укрытой пологом кровати.

Вождю достаточно было бросить лишь один быстрый взгляд в ту сторону, чтобы понять — мужчину и женщину уже не спасти. Но рядом с горящей постелью в не тронутой огнем колыбели кричал и барахтался младенец. Красная Лисица выхватил кричащего малыша из колыбели, быстро обернул ребенка одеялом и мгновенно пересек полную дыма и огня спальню.

Одной рукой прижимая младенца к могучей груди, а другой придерживая закрывающее головку малыша одеяло, вождь Красная Лисица выскочил в окно и твердо встал на землю, чувствуя запах собственных опаленных волос.

Воины облегченно вскрикнули, когда увидели, что их вождь наконец в безопасности. Крыша дома вдруг с грохотом рухнула внутрь, и пламя высоко взметнулось в ночное темное небо. Дождь желто-оранжевых искр обрушился на обнаженную бронзовую спину вождя, обжигая гладкую кожу.

Но вождь даже не заметил этого.

Лишь много часов спустя Красная Лисица почувствовал боль от ожогов. А сейчас тридцатипятилетний вождь шошонов полностью сосредоточился на своей ноше — крошечном человеческом существе, завернутом в белое одеяло.

Когда небольшой отряд добрался до прохладного безопасного места на берегу стремительно текущей реки Карсон, вождь, спешившись, опустился на колени у самой воды. Он осторожно положил плачущего младенца на траву и развернул укрывавшие его одеяльце и пеленки.

Крохотный человечек, вопивший во всю силу своих легких, морщил покрасневшее личико и извивался, как червяк, размахивая стиснутыми кулачками и брыкаясь. Ни один темный волосок на его голове не был задет огнем.