Она поправила рукой спустившиеся до шеи пряди волос цвета меди. Нет, так не пойдет. Она дала Бомону некоторое преимущество, но она должна взять себя в руки, иначе она позволит ему поставить ее в глупое положение. Она должна дать ему бой, показать, что его имя и место в мире искусства не дают ему автоматического права принижать и высмеивать людей, не столь широко известных в этом мире. В глазах Кейт не было уже прежнего выражения потрясения и ошеломления. Вот так гораздо лучше. Она заострит всеобщее внимание на том оскорбительном письме, в котором он подвергал уничтожающей критике их галерею, называя ее совершенно ненужной и бесполезной.

Вот уже в течение нескольких месяцев, прошедших с момента их приезда в этот дом, который они превратили в Галерею Боумэн, этот Роберт Бомон был ее постоянной головной болью.

Они с Луизой бесконечно долго обсуждали целесообразность открытия их галереи всего лишь в одной миле от престижной галереи Роберта Бомона. Речь шла не о возможной конкуренции этих двух заведений. Галерея Бомона имела свою собственную клиентуру, принадлежавшую к высшим и самым богатым слоям общества. Его клиенты могли позволить себе приобретать авторские и весьма дорогие картины и предметы прикладного искусства.

— Не беда, что мы будем выглядеть на его фоне простыми крестьянами, — сказала тогда Кейт Луизе. — Зато наши покупатели смогут здесь приобрести работы местных художников и твои керамические изделия по очень умеренной цене. Речь вовсе не идет о конкуренции, Луиза. Мы будем заниматься своим делом, а мистер Бомон — своим. Он едва ли обратит на нас внимание.

Однако он не только обратил на них внимание, он просто оскорбился. Не успели они установить свою вывеску, как он прислал им письмо, в котором заявил, что название их галереи дезориентирует его клиентов и в конечном итоге дублирует его собственную.