— Я не… сказала этого!

— Но вы так подумали.

— Вы не должны… читать мои… мысли!

— Почему? Или вам есть что скрывать?

— Мои мысли — это мои мысли, они… личные и… тайные.

— Для меня — не всегда! — похвастался маркиз.

— Вы хотите сказать… что умеете читать… чужие мысли?

— Видите ли, милая девушка, за все эти годы я убедился в одной простой истине: очень полезно знать, что думает человек, прежде чем он начнет действовать.

Это много раз спасало мне жизнь.

— Когда речь идет о жизни и смерти, это простительно, но когда вы используете свою проницательность… без всякой необходимости, это… это вторжение!

— Значит, вы знаете', что проницательность тем острее, чем чаще она используется.

Сабра не ответила, и спустя минуту он добавил:

— И думаю, вы тоже используете свою проницательность. Я не ошибся?

— Вы догадались… или снова… читаете мои мысли?

— Как бы я это ни делал, результат тот же самый, — ответствовал маркиз. — Если вы проницательны, то просто не можете не знать о вещах, которые люди не склонны говорить вам вспух, а часто даже не хотят, чтобы вы узнали.

После долгого молчания Сабра вызывающе заявила:

— Я никогда раньше не встречала… никого, кто мог бы читать мои мысли… и мне… не нравится… что вы это делаете!

Она вышла из-за стола и, подойдя к лестнице, спустилась с веранды в сад.

Маркиз смотрел, как ее золотистая головка мелькает между деревьев, пока Сабра не вошла в тень аллеи и не скрылась из виду.

Откинувшись на спинку стула, маркиз подумал, что это был очень необычный разговор.

Особенно потому, что он говорил с девушкой, которая явно не испытывала к нему симпатии и которая, несмотря на всю его проницательность, не подходила ни под одну категорию знакомых ему женщин.

И как раз когда маркиз думал о Сабре и о том, какая она своеобразная, на веранду вышел ее отец.