Скажи ему. Скажи, что у тебя есть пятилетний сын. Все так делают — непрестанно щебечут о своих детях. Какие они умные. Какие милые.

Кроме мисс Болтушки — вот забавно-то!

Она говорила обо всем, кроме Фредди. Потому что всегда знала: всем захочется узнать то, о чем она никому никогда не рассказывает.

Шейх Захир ждал.

— Я отдала ее маленькому мальчику, которому она понравилась.

— Не переживайте так, Меткалф, я пошутил. Поехали в магазин.

— Д-да, сэр. Но… — Диана покосилась на двери аэропорта, — разве вы не хотите дождаться своего багажа?

Она была уверена, что с минуты на минуту должен появиться какой-нибудь прислужник с тяжело груженной тележкой. Но шейх Захир, даже не оглянувшись, сел в машину.

— Им займутся.

Сэди была права, подумала Диана. Это другой мир. Она закрыла дверь, уложила то, что осталось от драгоценного стеклянного предмета, в багажник и глубоко вздохнула, прежде чем сесть за руль и завести мотор.

По магазинам. С шейхом.

Бесподобно.

Бесподобно.

Все тщательное планирование Джеймса пошло коту под хвост из-за секундного отвлечения внимания.

Зато какого отвлечения…

Выходя из двери, Захир ожидал встретить расторопного и говорящего односложными словами Джека Ламлея. И получил вместо него «Меткалф». Женщину, чьи формы лишь подчеркивались строгим кроем пиджака. Женщину с длинной стройной шеей, по которой рассыпались мягкие кудряшки каштановых волос. Даже теперь, когда их старательно убирали.

И губами, созданными искушать.

Именно тот тип отвлечений, на который в этой поездке у него нет времени.

Никаких жалоб. Ему нравится, что жизнь вокруг раскручивается, как туго сжатая пружина, и не жаль потратить долгие часы на то, чтобы превратить маленькую, идущую в никуда компанию в бизнес, приносящий миллиарды долларов.