— Для десятилетней девочки? — Слова вырвались, прежде чем она успела их проглотить. — Я хочу сказать, стекло. Разве это мудро? — Откуда это чувство, будто раньше никто не осмеливался оспаривать мудрость его решений? Пытаясь спасти положение, Диана пояснила: — Мой сделан из полимерной резины. — И куплен на местном рынке. — Не драгоценность… зато он, хм, прыгает.

Да заткнись же!

Ее плечи опустились, пытаясь отделить остальную часть туловища от незакрывающегося рта.

— Раз шар для ребенка, то, возможно, он должен быть менее хрупким. А стекло, оно…

Ее рот получил наконец сообщение и закрылся.

— Хрупкое? — Шейх Захир, все так же без улыбки, закончил предложение за нее.

— Уверена, что шар, купленный вами, был очень красивым, — быстро произнесла она. — Но, вероятно, у вас нет собственных детей.

— А то я бы лучше знал?

— Ммм, — промычала она сквозь сжатые губы. — Я хочу сказать, что его следовало бы убрать подальше. — Она попыталась улыбкой смягчить сказанное. — Ведь это… это сокровище, а не игрушка.

— Понимаю. — Шейх все еще хмурился, но уже не сердито.

Чувствуя, как болит лицо от усилия подавить улыбку, Диана сделала еще одну попытку спасения:

— Несомненно, принцессы гораздо аккуратнее обычных маленьких девочек.

— Нет, — ответил он, отвечая наконец на ее улыбку — от глаз разбежались смешливые морщинки, — не в данном случае. — На сей раз улыбка не внушала благоговейный трепет, а сразу останавливала сердце. Во всяком случае, ее сердце провалилось куда-то глубоко вниз. — Хорошенькое личико — не единственное из ваших достоинств, а, Меткалф? И сколько вы запросите за расставание с вашей небьющейся игрушкой?

Она сглотнула.

— Мне очень жаль, но сейчас ее у меня нет.

Его брови приподнялись.

— Она не разбилась, — быстро заверила Диана. — Я ее отдала…