Лайза критически осмотрела себя в зеркале. Она слегка печально улыбнулась, найдя, что выглядит превосходно. И это ее последний вечер в Сан-Сесильо!

На ней было платье с огромными красными маками по подолу, новое, совсем неношеное, сшитое из простой тафты цвета слоновой кости, и этот теплый оттенок удачно гармонировал с ее загорелыми руками и плечами.

Волосы блестящими, золотыми крыльями падали на плечи, а серые, как дым, глаза глядели застенчиво. Лайза подкрасила губы ярче, чем обычно, и они приобрели нетерпеливый и многообещающий вид.

Она вздохнула, подумав, что это ее последний вечер в Сан-Сесильо, а последние вечера, когда остальные тринадцать прошли совершенно непримечательно, редко чем запоминаются. А если и запоминаются, то только с грустью: ведь завтра вечером Испания уже будет принадлежать ее прошлому.

Лайза подошла к окну и загляделась на звезды, висящие над спящим морем. Они были такими огромными, что Лайза смотрела на них с удивлением.

«Как лампочки, — мечтательно подумала она, — как лампочки, подвешенные на невидимых ниточках». Каждая из них отражалась в морской воде, и это было похоже на фосфоресцирующее мерцание. Лунный свет придавал пляжу призрачный вид, а причудливые скалы вдоль пляжа напоминали монстров, припавших к земле во мраке ночи. Вдоль всего берега, как ниточка жемчуга, светились белые огни. Это сверкали огни отелей, вилл, возвышавшихся на склонах, и одиночных яхт, стоявших на якоре вдоль побережья. Эта безмолвная, спокойная тишина была напоена ароматом цветов, усыпавших сады Сан-Сесильо.

Лайза вернулась к туалетному столику и, нанеся последний штрих, еще раз слегка припудрила нос. Подушив за ушами, она надела небольшой кулон на платиновой цепочке.

«Какое это имеет значение, — пронеслось у нее в голове, — если вся моя свежесть впустую растратится в пустынном зале ресторана отеля?»