В этот последний вечер она закажет бутылку шампанского, попробует одно или два блюда, которые не могла позволить себе раньше, и получит столько новых впечатлений, сколько сможет увезти с собой в Англию в конце одного и единственного в ее жизни отпуска за границей.

Она не могла сказать, получила ли удовольствие от этого отпуска.

Спускаясь в лифте, она заранее знала, что ждет ее в ресторане. Будет оркестр, состоящий в основном из гитаристов, мягко, но с чисто испанской экспрессией играющий на фоне пальм и колонн, увитых цветами. Из широко раскрытых окон будет доноситься ленивый плеск волн и шепот моря, а в зале будут стрелять пробки от шампанского да звучать женский смех.

Большинство дам будут великолепно одеты — гораздо лучше, чем она в своей простенькой тафте с нарисованными от руки маками на юбке — и увешаны невероятными драгоценностями. Мужчинам же вечерние костюмы придадут необычайно респектабельный вид. Некоторые, конечно, предпочтут белые облегающие курточки и цветные кушаки, которые ей нравились больше, чем обычные вечерние костюмы. А так как это Испания, большинство из них будут черноволосыми, с лоснящейся кожей на открытой груди. При свете огней все они будут курить сигары и пить кофе с ликером.

И будет среди них человек с волосами, чернее которых она не видела никогда в жизни. По крайней мере она надеялась, что в этот вечер он придет! И он будет сидеть за столиком, скромно укрытым в нише, склонив свое худое задумчивое лицо над газетой или книгой. Он еще ни разу не взглянул на Лайзу, в то время как она сама нередко посматривала на него.

У этого человека всегда непроницаемый, отчужденный вид, служащий ему, по-видимому, защитой от посторонних вторжений.

Официанты, обслуживавшие его с подчеркнутым вниманием, никогда не нарушали установленного барьера. На фоне страниц газеты или книги выделялись его красивые руки с тонкими, смуглыми, сильными пальцами. Постоянно спокойное лицо отличалось редкой красотой — казалось, он сошел со старинной гравюры или цветного витража.