Она молчала, сердце ее учащенно билось, — несомненно, из-за довольно крепкого вина.

— Позвольте мне кое-что сказать вам, мисс Уоринг, — вдруг сказал он. — Я работаю врачом — у вас это называется врачом-консультантом — в Мадриде. У меня девятилетняя дочь, оставшаяся без матери. Она несколько месяцев была серьезно больна, а теперь, когда дело идет на поправку, мне, как Я уже говорил, хочется, чтобы она некоторое время пожила на берегу моря. Здесь, в Коста-Браве. По-моему, я нашел подходящую виллу, и Жианетта будет под присмотром няни-англичанки. Но няня не всегда справляется с Жиа, вероятно потому, что в Жиа есть что-то от обезьянки, — улыбнулся он, и глаза его смягчились. — Мне кажется, ей нужна именно гувернантка. Молодая, живая и понимающая детей, вероятно похожая на вас.

— Вы хотите сказать… — Лайза почувствовала, что ее сердце оборвалось и снова бешено забилось.

— Я хочу сказать, что если вы останетесь здесь в Сан-Сесильо и получите работу в испанской семье, это решит и ваши и мои проблемы. Если позволите, я стану вашим работодателем!

Это было настолько фантастично, что Лайза точно решила: она опьянела. Не следовало ей пить второй бокал!

Она вообразила себе, что из всех мужчин именно он предлагает ей работу!

Хулио насмешливо смотрел на нее, а она тем временем судорожно подыскивала слова, чтобы достойно принять его предложение.

— Может быть, вы боитесь, что вам будет нелегко привыкнуть к испанскому образу жизни? — предположил он, видя ее замешательство. — Отпуск здесь очень приятен, но сможете ли вы прожить в этой стране несколько месяцев, по крайней мере до осени? Ведь именно этот вопрос вы сейчас себе задаете?

Она покачала головой, и он увидел в глубине ее огромных серых, чисто английских глаз чрезмерное потрясение.

— Нет. Мне бы очень хотелось остаться, но вы… вы же ничего не знаете обо мне! Как вы могли предложить мне стать гувернанткой вашей дочери, если ничего обо мне не знаете?