Она стояла, прислонившись к парапету пристани, и ей было стыдно, потому что она не могла ни на что претендовать даже в мыслях. Ей двадцать четыре года, и она никогда еще не знала любви, но она никогда не сможет избавиться от воспоминаний о человеке другой национальности и, разумеется, не ее круга. Он принадлежал к кругу посетителей дорогих отелей с почтительными официантами, украшенных бриллиантами женщин, девочек, за которыми ухаживают хорошо обученные английские няни в нарядных униформах.

Няни-англичанки!

Ее осенила головокружительная идея, но она смотрела на то, как луна медленно поднимается над морем, как огромный золотистый фонарь, зажженный кем-то наверху. Луна постепенно всходила и, становясь ясной и бледной, проливала свой свет на море, где возникала серебристая лунная дорожка. Лайза повернулась и обнаружила, что высокий каблук ее туфли застрял между булыжниками.

Она попробовала вырвать каблук, но безуспешно. Тогда она вынула ногу из туфли и попыталась освободить туфлю, но и это не получилось. Лайза в отчаянии подумала, на что это будет похоже, если она вернется в отель в одной туфле, но в этот момент какой-то человек, прогуливавшийся по берегу и задумчиво куривший сигарету, заметил ее и, поняв, что она попала в трудное положение, поспешил к ней на помощь.

— Простите, сеньорита! — очень спокойно произнес он, нагнулся и быстро освободил туфлю. Он протянул ее Лайзе, посмотрев на нее грустными темными глазами. — Вам было бы неудобно идти босой! — добавил он, но Лайза лишь пристально смотрела на него.

— Да! — наконец сказала она. — О да! «Интересно, — подумала она, — это галлюцинация или судьба?»

— Вы не думаете, что хорошо бы надеть ее? — предложил он, чуть заметно улыбнувшись красиво очерченными губами.

Так как она продолжала стоять перед ним с туфлей в руках, он взял туфлю, нагнулся и сам надел светлую атласную туфельку на стройную ногу девушки.