Комната была погружена в трясину Полумрака – опущенные шторы создавали иллюзию раннего утра. Алена стояла в углу незаметная, притихшая, отсутствующая. За несколько часов, прошедших с того момента, когда она не нашла Дмитрия рядом с собой, и до того, как над домом застрекотал винтолетик Борзова, Алена пережила все муки, выпадающие на долю бессмертного, вынужденного ждать вечно. Она пыталась отключить систему, но это ей не удалось. Она включила телефон, чтобы вызвать "Скорую", но не сделала этого – не зная смысла стимуляции, врачи могли убить Дмитрия. Решила вызвать Борзова, но он позвонил сам. Система действовала вне режима, и шеф желал знать, что происходит. Одного взгляда оказалось достаточно.

А у Дмитрия было ощущение, что жизнь кончена. Ответственность перед человечеством, которую они с Борзовым и всеми ребятами взвалили на себя, только сейчас высветилась перед ним в пугающей полноте. Бесплодная ответственность, потому что цепь разумов разорвалась.

– Меня позвали они, – сказал Дмитрий, с трудом разлепляя губы. – Для познания Вселенной нужна система разумов. Они начали искать сами, но не смогли. Им нужен был человек. Только вместе могло получиться.

– Так, – сказал Борзов. – Вы нашли следующее звено?

– Нашли, – сказал Дмитрий, помедлив. – Все записано в машинах. Вы узнаете, как мы искали. Только его... четвертого... нет. Он погиб. Вот и все.

– Ваши соображения? – спросил Борзов. Похоже было, что мнение Дмитрия значило сейчас больше, чем его собственное.

– Соображения? В цепи разорвано звено. Значит, пользы от цепи не будет... В том, четвертом, было много от нас, людей. Во всяком случае, он жил на планете, а не в пространстве.

– Вы хотите сказать, что дальнейшая работа бесполезна? – каким-то неожиданно высоким детским голосом спросил Борзов.

Дмитрий пожал плечами. Риторический вопрос. Мудрый Борзов и сам понимал, что отсутствие единственного звена – все равно что отсутствие всей цепи. И значит, все напрасно.