Кейт знала, что он говорит правду. Но она также знает, что он не мечтал, не надеялся, не молился, не жил ради того дня, когда найдется Мери Кейт. Нет, Трент выбрал другой путь – он предпочел поверить, что Мери Кейт умерла, что она потеряна для них навсегда.

– Мне бы хотелось побыть одной, – с ледяным спокойствием сказала она. – Пожалуйста, скажи, когда принесут ужин.

Трент вышел с уязвленным видом. Кейт бросилась в ванную, повернула кран и несколько раз ополоснула лицо холодной водой. Вытерев лицо и руки, она стиснула зубы, изо всех сил стараясь не расплакаться.

Отношения между ними не улучшатся. Их разделяет не только прошлое, и Кейт пугает тлеющее в ней чувственное влечение. Было бы так легко броситься в объятия Трента, оказаться в его постели. Однако, даже если одна из трех маленьких девочек окажется их дочерью, Мери Кейт никогда не станет вновь ее ребенком. И даже если она поддастся своим чувствам к Тренту, они не смогут возродить прошлое. Слишком поздно. Слишком поздно для них всех.

Трент налил себе еще одну чашку кофе без кофеина. Он сидел за столом напротив Кейт в просторной гостиной их номера. Во время ужина они обменялись несколькими репликами. Кейт съела салат «Цезарь», Трентон – филе лосося.

– Я заказал десерт. – Трент поднял серебряную крышку с тарелки, на которой лежало огромное шоколадное пирожное, обсыпанное орешками и утопающее во взбитых сливках. – Надеюсь, ты по-прежнему предпочитаешь это пирожное. Оно не является фирменным блюдом ресторана отеля, но администрация старается угодить гостям, поэтому его доставили из кондитерского магазина.

– Мои вкусы мало изменились, – призналась Кейт. – Ты вспомнил, что я люблю чизбургеры, а теперь побеспокоился, чтобы у меня был мой любимый десерт. Ты очень внимателен. А я… боюсь, что я не так хорошо отнеслась к тебе. Прости. Просто…

– Все хорошо, – возразил Трент. – Кроме того, почему ты должна хорошо относиться ко мне? Я оказался отнюдь не идеальным мужем в то время, когда ты больше всего нуждалась во мне. Я был слишком погружен в собственное горе, страдал от собственной вины и ничего не сделал, чтобы помочь тебе.