Проклятье! — ругалась она про себя. Я ненавижу этот чертов недуг. Не понимаю, для чего он вообще существует на земле! Ей вспоминался Нельсон — его родное, исхудавшее перед смертью лицо, угасающие любимые глаза, — и она стискивала зубы, чтобы не расплакаться прямо здесь, в поезде.
Но вскоре на смену отчаянию пришла колючая злость и небывалое желание бороться.
А еще странное и неуместное предчувствие чего-то светлого.
2
Роберт Уолтер, научный сотрудник Лондонского онкологического института Грея, один из ведущих специалистов больницы «Маунт Вернон», подошел к открытому окну и с жадностью глотнул свежего апрельского воздуха. Еще один напряженный рабочий день был почти позади.
По вечерам Роберт никогда не покидал свой кабинет сразу после ухода последнего пациента, постоянно на некоторое время задерживался, чтобы в привычной рабочей обстановке еще раз прокрутить в голове произошедшие за день события, поразмыслить над текущей научной проблемой или, когда это было необходимо, написать статью для специализированного медицинского журнала.
Сегодняшний день ничем не отличался от других. Разве что какой-то особой прелестью, разлитой в весеннем воздухе, юной безмятежностью, окутавшей цветущий парк, волнительным трепетом, который путал мысли и настраивал на нерабочий лад.
Роберт так увлекся разглядыванием апрельского Лондона, что не обратил внимания, как в дверь негромко постучали. Очнулся, только услышав голос Луизы, секретарши, работающей с ним на протяжении вот уже трех лет.
— Мистер Уолтер!
Роберт повернул голову.
— Минуту назад звонила миссис Харпер, — по обыкновению любезно сообщила Луиза. — Завтра она не сможет прийти к вам на прием в назначенное время, сослалась на непредвиденные трудности на работе.
— Спасибо. — Роберт медленно вернулся к своему столу. — Утром я сам свяжусь с миссис Харпер. Приготовь мне, пожалуйста, кофе, Луиза, и можешь быть свободна.