То же, что он сейчас испытывал, можно было смело назвать противоположностью бесстрастия. Его распирало от какого-то смешанного, сложного чувства — юношеской радости, стремления совершить что-то грандиозное и вместе с тем гнетущей неудовлетворенности собственным бездействием.

Роберту стало вдруг тесно и душно в просторном, удобном кабинете. И, надев висевший на спинке стула пиджак, он стремительно покинул его.

В воздухе пьяняще пахло весной. О ней, казалось, заявляло все вокруг: и звонкий щебет птиц в небольшом парке, и беспечный детский смех, и даже шум мчащихся по дороге машин.

Свой «остин» сегодня утром Роберт сдал в ремонт, но вызывать такси сейчас даже не подумал. Отправился домой пешком.

По пути ему вспоминались все самые замечательные моменты жизни. Студенческая пора, когда веришь, что в состоянии свернуть горы. Первая школьная влюбленность с ее удушающими и прекрасными приступами робости. Незабываемая поездка в Испанию по окончании колледжа…

Он чувствовал себя полным энергии мальчишкой и в то же время так же, по-мальчишески, побаивался мечтать о счастье, которое как будто замаячило на горизонте.

На дорогу у Роберта ушло полтора часа, но промелькнуло это время на удивление незаметно.

Я должен что-нибудь предпринять, решил он, придя домой. Мне безумно хочется помочь этой Александре. В чем помочь, не знаю да и не горю желанием знать. Но за то, чтобы ее необыкновенные глаза повеселели, готов отдать что угодно…

Повинуясь внезапному побуждению, он достал из кармана записную книжку, подошел к телефону и набрал номер Вилмы Келли.

Трубку взяла Александра. Ее спокойный глуховатый голос он узнал бы, наверное, из сотни других.