Из глубины зеркала на Ло, как обычно, смотрела молочница с глазами грустной коровы. На этот раз молочница была бледной, а корова – больной. Да еще и глаза покраснели после бессонной ночи.

Ло долго не могла уснуть, а потом ее, как это часто случалось перед спектаклем, донимали кошмары. В основном, это были сны о детстве: иногда реальные воспоминания, а иногда причудливые вариации на тему все тех же реальных воспоминаний.

– Надо взять себя в руки, – сказала себе Ло. – Выпить чашку кофе и прочитать роль. И еще позавтракать. Или обойтись без завтрака? – покосившись на свой живот, засомневалась она. – Нет, если не позавтракаю, вечером протяну ноги на первом же акте. Лучше не буду ужинать…

Через три часа Андрес, побывавший в роли Дездемоны, Яго, Отелло, Кассио и Грациано, взмолился о пощаде.

– Де-ед… – жалобно протянула Ло. – Ну порепетируй со мной еще… Хотя бы пару сцен… Малюсеньких…

– Ты загонишь себя еще до спектакля, – забеспокоился Андрес. Но все же ему снова пришлось перевоплощаться в Дездемону, Яго, Отелло, Кассио и Грациано. Спорить с внучкой было бесполезно. Особенно с такой упрямой внучкой, как Ло.

В полшестого Ло быстро переоделась, запихнула в рот булку, залила ее крепким кофе и, чмокнув деда, побежала в театр. На этот раз она пришла вовремя, что отметил Крис Бэйкер. Правда, про себя. Хотя опоздания Ло он неизменно отмечал вслух и громогласно.

– У меня две новости, – сообщила Мэй, когда Ло хлопнулась в кресло и подставила подруге свое лицо.

– Начинай с плохой, – предложила Ло.

– Да обе, в общем-то, ничего, – хитро прищурилась Мэй.