В глазах Лукаса промелькнула тень беспокойства, но Ло не обратила на нее внимания, она слишком устала.

– Завтра, Ло, после спектакля. Это важно, а я не хочу нагружать тебя сейчас, перед премьерой.

– Ты придешь?

– Смеешься? Пропустить твою премьеру?

– Это ты смеешься, – грустно улыбнулась Ло. – Какая же это «моя премьера»? Если это кого и премьера, то Криса Бэйкера и Анжелы Трэвис. Но уж точно не моя.

– Ты к себе несправедлива, – покачал головой Лукас. – Куча народу придет в этот театр только затем, чтобы посмотреть, как ты сыграешь Эмилию…

– То-то и оно, что Эмилию… – вздохнула Ло, глядя на камешек, который вылетел из-под носка ее туфли. – Эмилию…

– Не важно, кого ты играешь…

– Важно, как я играю… – закончила за него Ло. Эту фразу они с дедом повторяли ей с такой частотой, с которой мать талдычит ребенку, почему необходимо чистить зубы каждый день.

– Вот именно…

Ло заметила, как обрадовался дед, увидев Лукаса.

– Сынок, оставайся, поужинай с нами, – захлопотал он вокруг Лукаса, словно позабыв, что внучка только что вернулась с генеральной репетиции, ужасно устала и о ней нужно позаботиться в первую очередь. – У нас сегодня мясо с острым соусом и ризотто. А?

Лукас мялся, ожидая решения Ло.

– Оставайся уже, – улыбнулась Ло. – Видишь, как дед тебя встречает? Лучше, чем любимую внучку.

– Спасибо за предложение, но я, пожалуй, пойду, – покачал головой Лукас. – Ло устала, ей не до гостей. Лучше зайду завтра, если вы, конечно, меня пригласите.

Ло улыбнулась ему намного теплее, чем тогда, когда предложила остаться. Что ей больше всего нравилось в друге – это то, что он всегда чувствовал ее настроение лучше, чем кто либо другой, лучше даже, чем дед, который воспитывал внучку почти что с самого рождения.

– Ты извини, Лукас. Я правда устала. А завтра после премьеры мы с тобой погуляем. Пригласим Мэй, захватим Коула… если, конечно, он не простоит всю ночь с букетом под окнами Анжелы… Держи за меня кулачки.