Аннора вздохнула. У нее не было возможности стать своей в поместье, но больше всего она сожалела не об этом. У нее было ощущение, что Доннел незаконно занимает место лэрда, предъявляет права на эти земли и на малышку Мегги. Аннора с самого начала чувствовала, что это неправильно. Но за три года, проведенных в Данкрейге, она не узнала ничего, что могло бы подтвердить ее смутные догадки и подозрения. И все же девушка понимала, что в Данкрейге наверняка есть люди, знающие ответы на все вопросы, которые ее мучат.

Подходя к дому и мастерской бочара, Аннора немного повеселела. Скорее всего жена бочара Эдмунда, Ида, сейчас дома, и ей тоже не терпится поболтать. Предвкушая приятную беседу, Аннора прибавила шагу.

– Рольф, она идет, – сказал Эдмунд.

Джеймс в первый раз отозвался на свое новое имя. Ему понадобилось много времени, чтобы привыкнуть к тому, что теперь его зовут Рольф. Он был вынужден согласиться с Эдмундом, что в его положении необходимо проявлять терпение и быть предельно осторожным: нужно время, чтобы войти в новую для него роль Рольфа Ларусса Лавенжанса.

– Мегги? – До Джеймса наконец дошло, о ком идет речь.

– Да, но для тебя она – леди Маргарет, – напомнил ему Эдмунд.

– Да, конечно, я не забуду. А кто это с ней?

– Госпожа Аннора, а немного поодаль – два стражника.

Джеймс приуныл.

– Он считает, что здесь Мегги или эту женщину может подстерегать опасность?

– Полагаю, он беспокоится за себя, а не за них. Маккей не разрешает девушке ни с кем разговаривать. И малышке тоже. Кое-кто в деревне придерживается мнения, что девушка не слишком-то разговорчива, потому что много мнит о себе. И что тому же самому она учит и ребенка. Но по-моему, госпожа Аннора вынуждена сторониться жителей деревни. Даже если ей удается перекинуться с кем-нибудь парой слов, люди Маккея тут как тут. Они подслушивают все ее разговоры.

– Негодяй Маккей чувствует, что за ним водится слишком много грехов, раз считает, что при любой благоприятной возможности люди начнут его хулить.