Дверь открыла очень хорошенькая мексиканка, черноглазая, черноволосая, с кожей цвета свежих сливок. Приветствуя Клер, она заулыбалась, блестя белоснежными зубами. Клер похлопала ее по плечу:

– Добрый день, Мария. Это моя племянница, сеньорита Меган Коллинз.

Мария откровенно уставилась на молодую гостью:

– Muy bonita! – Она, как ребенок, потянулась к прозрачной оборке на блузке Меган, выглядывавшей из-под серого шелкового жакета. – Сеньорита Коллинз, muy bonita! Blusa muy bonita!

– Что она говорит, тетя Клер?

– Что ты очень хорошенькая и что у тебя очень хорошенькая блузка. Мария говорит по-английски, но от волнения всегда переходит на родной язык...

– Клер Бэнтли! Это ты! – послышался чей-то голос.

Меган подняла голову и увидела, как по изящной мозаичной лестнице спускается высокая стройная женщина. При одном взгляде на приближавшуюся к ним на ум приходило слово «элегантность». Такое узкое лицо нельзя было назвать миловидным, но удлиненный разрез серых глаз, тонкий нос, выразительный рот и блестящие густые каштановые волосы, посеребренные на висках, отличались своеобразной патрицианской красотой. Длинное, пышное, затянутое в талии домашнее платье ярко-оранжевого шелка мерцало в мягком свете холла. Улыбаясь, стройная женщина поцеловала Клер, затем подошла к Меган. Взмахом тонкой руки она остановила церемонию представления.

– Можешь не представлять нас друг другу, Клер. – Блестящие серые глаза сощурились. – Твоя приемная тетя годами пела тебе хвалу, Меган. По правде говоря, я сомневалась, что ты окажешься так хороша на самом деле. Я ошиблась. Клер не преувеличивала. – Меган залилась румянцем. – Я не хотела тебя смущать, дорогая, но ты очень красива. – Женщина повернулась. – Мария, позаботься о вещах, por favor

Меган широко раскрыла глаза от удивления, остановившись на широком веерообразном пороге комнаты.