В мягко переливавшемся на свету изразцовом покрытии пола бледного розовато-лилового цвета преобладали розовые тона. У стены справа от двери находился огромный резной камин такого же розового оттенка. Еще дальше, за ним, широким полукругом вдоль стен располагалась неглубокая, высотой по пояс клумба, высеченная из камня и полная растений всех оттенков зелени. По прекрасной комнате были расставлены огромные диваны, обитые атласом и парчой неярких тонов розового и бледно-зеленого цвета. Левую стену полностью занимали окаймленные железом стеклянные двери, за которым виднелись внутренний дворик и зеленовато-голубой бассейн. К нему от дома вела изразцовая дорожка. Среди множества алых и пурпурных бугенвиллей стояли цветущие деревья и кусты. Волна цвета зачаровала Меган.

– Дух захватывает, верно? – спросила Клер.

Меган кивнула:

– Это одна из самых красивых комнат в моей жизни. – Девушка снова посмотрела на внутренний дворик, а потом на синеву бассейна, блестевшую на солнце сквозь яркую зеленую листву.

Элен де Матос улыбнулась:

– Ваш Гонолулу – тоже незабываемое место.

Меган глубоко вздохнула:

– Да... да, конечно. Но думаю, нас намного опередили мексиканская архитектура и мексиканский климат, так подходящий для этих чудесных внутренних двориков. А изразцовое покрытие!.. – Меган раскинула руки.

Элен была довольна.

– Сейчас только пять часов. Мы обедаем в девять. Может быть, вам подать коктейль или чай, или вы предпочтете сначала пойти к себе в комнаты и переодеться?

– Я бы выпила чаю прямо сейчас, – решительно сказала Клер, осторожно снимая шляпку и направляясь к одной из атласных кушеток.

За чаем Меган узнала еще больше о хозяйке дома. Элен де Матос прожила в этом райском уголке около двадцати лет, пять из которых оставалась вдовой. Каждый год она проводила несколько месяцев в Соединенных Штатах. После смерти мужа-испанца сеньора де Матос подумывала о возвращении в Сан-Франциско, но вскоре оставила свое намерение. Теперь ее корни были здесь. Она и ее близкие родственники – брат, Роберт Харрисон, адвокат из Филадельфии, и его сын, Джефф Харрисон, навещали друг друга пару раз в год.