Влюбившись в Марию, жившую по соседству, он пел про себя, не переставая, и мелодии, одна другой проникновеннее, рождались под его пальцами. Роза, мать Тони, слушала их со слезами на глазах, сразу догадавшись, что делается с сыном. Зато разъяренный Дженаро рвал и метал: сын оскорблял величие музыки какой-то жалкой белибердой. Тони был слишком влюблен, чтобы обижаться на отца, все вокруг виделось ему словно сквозь какую-то пелену, и только одна Мария была ослепительно яркой, всегда присутствующей реальностью. Чтобы заработать хоть немного денег, Тони нанимался на фермы по соседству, когда там собирали урожай. Их собственный урожай был настолько мал, что он управлялся с ним очень быстро. Но работая, он думал только о Марии…

Запыхавшаяся, с разметавшимися по плечам волосами, она стояла перед ним на пороге сарая, куда Тони убирал солому. Он двинулся к ней, сам не веря своему счастью. Неужели видение стало явью? И когда видение жарко приникло к нему, счастливо улыбнулся.

А Мария, обнимая своего Тони, вновь мысленно видела все ту же напугавшую ее картину: он падает на землю во время праздничных соревнований и неподвижно лежит посреди площади. Потом его подняли и понесли. Тогда она сорвалась с места, пробралась через толпу и добралась до Тони, который лежал все так же неподвижно в тени небольшого дворика. Она звала его, как же она его звала!.. И он откликнулся на ее призыв!

— Что случилось, любимая? — нежно спросил он, целуя ее в склоненную голову.

— Случилось? — переспросила она, будто во сне, поднимая на него глаза. — Нет, все еще только должно случиться…

Она смотрела на него, смотрела, и он утонул в ее взгляде, и не стало между ними никаких преград.

— Возьми меня, — прошептала она. — Я твоя, твоя навеки! Тони обнял ее и прижал к себе крепко-крепко. Он любил ее больше жизни. Мария знала, чувствовала это, они были одним существом…

На прощанье Мария шепнула Тони:

— Тони! Придумай, придумай, что-нибудь! Отец нашел для меня жениха!