Дочка Глебова, Мария Михайловна, была барышней 18 лет. Прекрасные темные волосы, огромные выразительные глаза, изящная талия, живость движений и веселый, заразительный смех. Чудо как хороша собой. Однако временами она делалась печальна, будто какая-то тайная забота туманила прекрасное чело. Но печаль быстро проходила. Легкая улыбка и лукавый взгляд из-под ресниц заставляли позабыть любую грусть. Батюшка звал ее Машей.

– Поди сюда, Машенька, сядь. – Михаил Федорович улыбнулся.

Он был в самом отличном расположении духа.

– Доброе утро, папенька. – Девушка поцеловала отца в щеку и села рядом.

– Что же, дочка… Есть у меня для тебя новость, – начал Михаил Федорович. – Новость, по правде сказать, весьма для меня радостная. Да и тебе, я думаю, весело будет ее слышать.

Маша посмотрела на него и, улыбнувшись, произнесла:

– Что же это такое, папенька? Что вас так обрадовало? Говорите же скорей! Мне не терпится разделить ваше удовольствие… Впрочем, постойте! – перебила она саму себя. – Новости о Дмитрии!

– Да нет, брат твой тут ни при чем, дитя мое. Речь пойдет о тебе.

– Какая же у вас обо мне новость? Странно…

– Что ж… – Глебов несколько помолчал, затем посмотрел пристально на дочь, взял ее руки в свои и начал. – Приискал я тебе жениха, дочка.

– Что?!

– Жениха я тебе приискал.

Улыбка исчезла с Машиного лица.

– Как жениха? Какого жениха? – Девушка побледнела.

– Соседа нашего сын, князя Мещерякова. Молодой князь Никита Александрович. Тот, что нынче за границею. Но скоро он вернется, тогда вы и познакомитесь.