Однако был он гол как сокол. И невесть каким трудом стоило ему поддерживать свое положение в полку. Все значительные траты, что положены были офицеру, покрывал он не только своим жалованьем, что было вовсе невозможно. Слухи о нем ходили, что был он картежник, и удачливый. И будто бы умел он выиграть себе на жизнь достаточно. Кроме того, поговаривали, что богатые подарки делали ему женщины, которых он умело очаровывал, ведь красив Алексей был также чрезвычайно. Черные кудри и черные глаза, ловкость танцора и сила опытного военного, хорошего наездника и фехтовальщика – все это составляло непередаваемое обаяние. Росту он был не слишком высокого, как и всякий гусар. Но при этом умел так улыбнуться, так повести себя, что не одно женское сердце зашлось бы в сладкой истоме. Возможно, многое о нем могли бы рассказать его товарищи по полку, но, впрочем, все это были бы лишь сплетни. И толком о нем никто ничего не знал. Поэтому теперь, когда гусарский полк обретался близ нашего городка, ротмистр Лович пользовался самой хорошей репутацией в округе. Первое время все девицы были влюблены в него, а все маменьки очарованы им. Потом отношение к нему изменилось, особенно со стороны маменек, которые довольно быстро смекнули, что Лович – жених не завидный и даже нежелательный, хотя он и красивый молодой человек.

Но Машенька… Она ничего не замечала. Она была влюблена. И из всех девушек ротмистр Лович выделял именно ее… Молоденькая и такая красивая… Любой готов был признать, что такую красоту и в Петербурге нечасто встретишь. Даже сам полковник Браницкий говаривал, что Мария Михайловна стала бы украшением любой столичной гостиной, что не могло не подогревать увлечения Алексея. К тому же Маша, дочь богатого помещика, была еще и обладательницей недурного приданого, как поговаривали. Вот именно то, что нужно было бы ему нынче, чтобы поправить свое нынешнее состояние и обеспечить себе будущее…

В кругу приятелей Алексей Иванович говаривал так: