– Если уж жениться, то на девице с состоянием. А если в придачу к деньгам она будет еще и красива, то я почту себя родившимся под счастливой звездой.
И Мария Михайловна отлично отвечала всем этим пожеланиям. Да к тому же еще она и влюбилась в него без оглядки. Ротмистр с удовольствием просил бы руки Машеньки у ее отца, но, признаться, замечал, что Михаил Федорович недолюбливал его и справедливо полагал, что получит отказ. Посему Алексей Иванович пока помалкивал о своих чувствах и расчетах, и лишь намеками осмеливался дать понять о своей любви Маше.
Маша подмечала, конечно, эту его сдержанность. Но это вовсе не обижало ее. Напротив, она считала это лишь проявлением его уважения к ней. И теперь, в тот момент, когда она сочла жизнь свою почти конченой, только мысль о чувствах, которые, без сомнения, питал к ней Алексей, дали ей силы не показать своих слез папеньке.
2
– Что же делать, Лида? Что делать? – Маша стиснула руки.
– Ну, дорогая, смирись! Это твой долг! – ответила Лидия.
– Да как ты можешь такое говорить! – воскликнула Маша.
– Чем же я тебе помогу, Машенька?
Подруги шли по парку, прилегавшему к имению Глебовых. Маша послала записку Лиде сразу же, как только пришла в себя.
– Я вовсе не таких слов ждала от тебя…
– Я бы и рада помочь, но чем? – вновь спросила Лида. – Чем тут поможешь?
Маша некоторое время помолчала, а потом, повернувшись к Лиде, решительно произнесла:
– Вот что. Я уверена, что Алексей Иванович любит меня. Так же, как и я люблю его…
– Маша! – в ужасе прошептала Лида. – Что ты такое говоришь? Ты, вот так запросто, говоришь сейчас, что любишь его?
– Да, говорю. Ты моя подруга, я доверяю тебе…
– Но если бы кто-нибудь услышал?
– Мне все равно, – твердо сказала девушка.
– А мне так нет! – возразила Лида. – Дурно так говорить. Да и кстати, разве он тебе признавался в любви?