Анна и Людмила Аркадьевна, разжалованная в Милочку, повернулись к порогу.

– Куда-а, – нагнал их зычный голос Музы. – Анечка пусть останется! Мы с ней поговорим, присмотримся друг к другу…

И Милочка ушла, а Анна осталась.

– Садитесь, Нюточка, – Муза кивнула в сторону дивана. – Двигайтесь поближе к огню и рассказывайте, какие отношения связывают вас с моей милейшей родственницей и почему она решила, что вы подойдете мне в качестве компаньонки?

Как могла, Анна изложила короткую историю своего знакомства с Людмилой Аркадьевной. Выслушав Анну, Муза захохотала. Было совершенно непонятно, как это хрупкое создание может издавать столь чудовищные звуки.

– Ну-с, Нюшенька, я так примерно и думала. А теперь вы можете подняться на второй этаж. Первая дверь направо. Извините, проводить вас не могу по причинам вполне понятным. Я в передвижениях ограничена первым этажом, так что в своих апартаментах чувствуйте себя вполне спокойно и привольно. В общем, поднимайтесь, осмотритесь, устройтесь, а если мне будет нужно – я позвоню.

И Муза указала на хрустальный колокольчик, стоявший рядом с ней на столике.

Комната Анне понравилась – девичья светелка, которой у нее никогда не было: лоскутное покрывало на кровати, занавески в цветочек. В прилегающей к комнате ванной все оказалось бело-розовое, как пастила. Но едва Анна успела вымыть руки, как снизу ее позвал хрустальный голосок колокольчика. Бегом она спустилась по крутым ступенькам.

– Аннинька, вы хотите кушать? Я завтракаю довольно поздно, а сегодня еще ждала вас… Вам ничего не нужно делать. Кофе я варю сама, а вы только…

Перечень того, что «только» нужно было сделать Анне, затянулся бы страниц на пять. Она достала из холодильника ветчину, сыр и рыбу, поджарила хлеб в тостере, сварила яйца всмятку, выжала сок, накрыла на стол… Муза колдовала над кофе, она варила его артистически.