– А теперь, Нюрочка, я вымою посуду. Нет-нет, не возражайте! Свой фарфор я никому не доверю.
И «старая ведьма» ловко выхватила из-под руки Анны ее тарелку и чашку. Прекрасный кофе, правда, уже остывший, отправился в раковину.
– Вы даже ничего не скушали, – покачала головой Муза. – Бережете фигуру? Нынче все девушки сидят на диетах. А в мое время это было не принято, мы много занимались спортом, танцевали, ходили в походы. Я не нарушила себе обмена веществ бессмысленными голодовками, оттого и теперь могу кушать что хочу и не поправиться ни на грамм… Но вы простите меня, Аннушка, за эту старческую воркотню. Идите, идите к себе, я позову вас, когда понадобитесь…
Поскрипывая зубами от досады и бурча животом, Анна поднялась по ступенькам и бросилась ничком на кровать. Не прошло и пяти минут, как раздался музыкальный звон.
– Анюта, будьте так добры встретить доктора. Он приедет через час. А пока помогите мне, пожалуйста, переодеться. Я всегда встречаю доктора в пеньюаре, это удобнее.
Кроме переодевания, Музе понадобилось еще причесаться, напудриться и подушиться герленовской «Самсарой». Доктор будет впечатлен, подумала Анна. Но приехавший врач, похоже, и не такое видал – несмотря на свой юный возраст. Муза, мило улыбаясь и называя доктора «Ванечкой», объявила ему, что тот ни черта не понимает в медицине и будет влачить свои жалкие дни в районной поликлинике, назначая слабительные и подписывая листы нетрудоспособности. Ванечка соглашался, утирая пот со лба, и ушел, жалко улыбаясь. У порога пожал Анне руку.