Нора не привыкла к важным домам, заслужившим собственное имя. Их дом, как и полагалось, стоял на красивом холме, откуда открывался вид на деревню Хэмпстед. Приятная георгианская архитектура, квадратное, белое, симметричное здание. Они влюбились в него с первого взгляда и какое-то время были счастливы. Нора подумала, что ей нужно радоваться. По крайней мере, деньги за «Бельмонт» давали ей защиту. «Защита», — она горько усмехнулась при этом слове.

Никогда я не чувствовала себя менее защищенной. Я теперь уязвима. Женщине холодно вне брака.

В тысячный раз она принялась составлять инвентарный список того, что видела в зеркале: искала причины, по которым Стивен ее оставил.

— Пункт первый — два глаза, большие, зеленые. Пункт второй — волосы, длинные, цвета соломы. Пункт третий — кожа, смуглая. Пункт четвертый — губы, потрескавшиеся от постоянной неуверенности в себе.

Она остановилась. Во-первых, она не шекспировская вдова, несмотря на то что чувствует себя осиротевшей. Во-вторых, Нора не испытывала облегчения от того, что она моложе, блондинистее и… да, красивее любовницы Стивена. Он влюбился в администратора больницы, сорокалетнюю брюнетку, носившую строгие костюмы. Кэрол была ее полной противоположностью. Нора знала, что Кэрол ни за что не ляжет спать в старой футболке с эмблемой «Бруклин доджерз»

— Он называл меня своей Примаверой, — напомнила Нора отражению в зеркале.

Во время медового месяца они со Стивеном увидели во Флоренции картину Боттичелли. Оба пришли в восторг от фигуры Весны в белом летящем платье, украшенном цветами, с тонкой чарующей улыбкой, прекрасной и исполненной обещаний. Блестящими светлыми волосами и зелеными глазами с тяжелыми веками она удивительно напоминала Нору. Стивен встал перед картиной и распустил Норе волосы. Она краснела и ежилась. Нора вспомнила, как итальянцы кричали ей вслед: «Belissima!»,

— Ты будешь еще больше походить на нее, когда…