Тони рассмеялась:

— Твоя дочь будет шокирована! Вряд ли я намного старше ее.

Она тут же пожалела о своей бестактности, ибо граф нахмурился и отвернулся.

Пуританство не позволяло Карло признаться даже себе самому в том, что он любит и желает женщину, которая моложе его более чем вдвое. Да, она с самого начала не скрывала, что восхищается его интеллектом и он нравится ей как любовник. Однако Тони уйдет, закончив исследования, необходимые для его книги, найдет себе мужа, которого не преследуют призраки прошлого, родит от него детей и состарится вместе с ним.

Карло прислушался:

— У причала какая-то лодка. Неужели она уже приехала? — Он распахнул французские двери и шагнул на балкон, выходящий на Большой канал, и тотчас вернулся, тихо бормоча под нос проклятия на итальянском. — Моя дочь здесь. А ну-ка, лежебока, прочь из моей постели!

Тони насмешило смущение графа. Спрыгнув с кровати, она подошла к нему сзади, обвила руками талию и поцеловала его в шею.

Карло на миг застыл, потом отстранился.

— Какой ты забавный! Стоит ли так волноваться? Ты же знаешь, что твою дочь не пустят в эту комнату. Разве меня кто-нибудь видел? Мы уже почти год вместе, а никто из слуг даже не подозревает об этом.

Она завернулась в простыню и по пути выглянула наружу. В это прекрасное утро казалось, что канал и небо сияют чистой лазурью. Холодный дождь омыл ночью древний город, и сейчас он сверкал в лучах солнца. Внизу, на маленькой пристани, слуга привязывал моторный катер к причальному столбику в виде каменного льва. В лодке сидели две молодые женщины, упираясь коленями в чемоданы.

«Как мало багажа — до обидного мало! Ведь прибыла дочь графа Карло Нордоньи», — подумала Тони.

В одной из девушек, стройной, гибкой, с золотисто-рыжими волосами, Антония узнала Франческу Нордонья. Дочь Карло поражала сходством с матерью, рыжеволосой красавицей, портрет которой в натуральную величину висел на стене над парадной лестницей палаццо.