Покончив со свадебным платьем, Грейс принялась расхаживать по комнате, но внезапно остановилась. С запозданием она подумала, что стук каблуков ее туфель по паркету эхом будет отдаваться в нижней квартире. Грейс сняла туфли, решив, что вовсе не обязательно тревожить нового нижнего соседа – вдруг он решит подняться в ее квартиру, чтобы пожаловаться на шум.

Да, если бы он сделал это, то очень удивился бы. Интересно, а что бы он сделал, узнав ее? От этой мысли сердце Грейс забилось сильнее.

Все, хватит. Никаких мыслей об этом мужчине. Она будет избегать своего соседа, как чумы, даже если для этого придется никогда больше не надевать шикарные комнатные туфли!

Грейс собрала волосы в конский хвост, укуталась в длинный халат и отправилась на кухню. Из всех помещений своей квартиры она больше всего любила кухню. Стены здесь она выкрасила в тот же светло-желтый цвет, а потом нанесла по трафарету цветной бордюр вокруг окна и дверного проема. Белые кухонные полки сливались по цвету с кафельной плиткой над раковиной, в которой было и несколько цветных вставок. Окно кухни выходило на двор, выложенный красным кирпичом и окруженный заснеженными растениями и деревянными скамейками. Нельзя сказать, что Грейс охотно готовила, но она любила печь, находя столь необходимое успокоение в смешивании муки и сахара, ароматной ванили, корицы и мускатного ореха.

Раздался звонок телефона. На автоответчике уже накопилось двадцать три сообщения, наверняка оставленных матерью и сестрой. От кого же это сообщение? Чуть поколебавшись, Грейс прошла в гостиную и сняла трубку:

– Алло.

– Наконец-то! А мы с мамой ужасно переволновались. Я звонила тебе всю ночь. Где ты была?

Чувство вины окрасило румянцем щеки Грейс при звуках голоса старшей сестры, Сюзанны. Высокая, красивая, образец элегантности и хороших манер, с врожденной склонностью все драматизировать, почти такой же, как у их матери.