— А теперь минутку отдохните, — успокаивающе сказал он. — Мне надо вымыть руки, чтобы я мог обследовать вас. Я сейчас вернусь.

Кэтлин устало лежала на матраце, глядя на запятнанный потолок залитыми слезами глазами. Жар от огня мерцал на щеках, придавая им розоватый оттенок, от чего ее лицо, казалось, светилось. Она так измучилась, что чувствовала, что легко могла бы проспать остальную часть дня, но не будет никакого отдыха, пока ребенок не родится. Руки сжались в кулаки, беспокойство снова поднялось в ней. С ребенком все будет в порядке. Должно быть.

Потом Дерек вернулся, встал на колени в ногах матраца и поднял простыню, которая закрывала ее. Горячий румянец залил щеки, и она повернула голову, чтобы смотреть на огонь. Интимные прикосновения всегда вызывали неловкость, и даже посещения доктора были мучительным событием. А тут этот мужчина, этот незнакомец, который трогает ее и смотрит на нее…

Дерек посмотрел вверх и увидел покрасневшее лицо и выражение острого смущения на нем, и улыбка тронула губы, потому что удивительная нежность нахлынула на него. Как подозрительно она относится к нему, несмотря на то, что вынуждена вручить свое благополучие в его руки! И очень застенчивая, как дикое существо, которое не приучено к другим людям и не склонно слишком доверять им. Она к тому же боится за своего ребенка и предстоящего испытания. И поэтому он был очень осторожен, когда обследовал ее.

— Матка не полностью раскрылась, — пробормотал он. — Ребенок не очень-то спешит, в конце концов. Пережидайте схватки, но не тужьтесь, пока я не скажу.  Когда начались схватки?

— Спина болела всю ночь, — ответила она устало, закрывая глаза. — Первая настоящая схватка была сегодня около десяти утра.