Выражение его лица не вызывало тревоги, но какое-то внутреннее чувство предупреждало Джениву, чтобы она не становилась на его пути.

Хотя в его движениях не было агрессии, она чувствовала враждебность с его стороны. Ей была известна эта способность мужчин излучать опасность, но никогда еще с такой силой она не была направлена на нее, поэтому Джениве оказалось совсем нелегко не уступить.

Она выпрямилась.

— Прежде чем уехать, сэр, вы должны позаботиться о ребенке.

— Должен? — Это слово, вероятно, удивило его. — Кажется, о нем заботятся достаточно хорошо. Я, конечно, заплачу вам, если вы продлите свое гостеприимство еще хотя бы на несколько часов.

— Мне не нужна плата! Он наклонил голову.

— В таком случае благодарю вас за вашу доброту. — Он сделал один короткий угрожающий шаг к ней. — Надеюсь, мы не будем и дальше спорить о моем праве уйти?

Однако Дженива не уступала:

— Почему вам так хочется уехать?

— Неискоренимая потребность поступать по-своему.

— Видимо, у вас очень интересный брак.

— Настоящее поле битвы, которое научило меня многим полезным навыкам. — Он дотронулся до ее плеча и провел пальцами по шее. Даже защищенная толстой тканью зимнего платья, Дженива почувствовала, как от этого прикосновения по спине пробежала дрожь.

— Сэр! — Она схватила его за запястье, но он с легкостью вырвал руку и обхватил пальцами ее шею так, что у нее сжалось горло и она чуть не задохнулась. При этом она все же не попыталась отойти от двери, не желая уступать. Едва ли он решится на преступление здесь, в гостинице, среди людей.

— Уберите руку, сэр, или я закричу.

И тут Дэш взял ее лицо в ладони и поцеловал.

Джениву никогда еще насильно не целовали, и, когда его губы прижались к ее губам, это вызвало у нее настоящее потрясение. Она все еще оставалась его пленницей; однако, когда он, не отрываясь от ее губ, с силой притянул ее к своему телу, Дженива опомнилась и, схватив за руки, постаралась оттолкнуть его.