И снова она почувствовала себя так, будто ее охватило яростное, обжигающее пламя.

– Не сомневаюсь, что тебе это удавалось наилучшим образом. – И дверь за ним закрылась до того, как Исабель успела вымолвить хотя бы одно слово в ответ.

Уступать во всем… Она непроизвольно закрыла глаза под влиянием нахлынувших на нее воспоминаний о том, на что ей приходилось идти. «Нет, – встряхнула Исабель головой. – Не стоит больше думать об Арнольде». Долгое суровое испытание закончилось. И теперь она может начать новую жизнь, такую, какую захочет сама.

Губы ее слегка приоткрылись, и она тоже двинулась к двери. С приездом Джеда Корбина возникали неожиданные трудности. Но все это удастся уладить. Чему я действительно научилась за эти годы – это улаживать трудности, с горечью подумала Исабель.

Домик стоял, примостившись на краю крутого утеса, – серый, неприметный, как морская чайка, в отличие от расположенного на вершине холма замка, вычурного и пышного.

Джеду не пришлось выламывать дверь, она была незапертой. Все внутри домика было покрыто слоем пыли. При свете луны он видел, как по грязному полу бегают какие-то насекомые. Джед обвел лучом фонарика комнатку.

Четырнадцать лет. При беглом осмотре он не заметил следов пребывания других жильцов. Даже прекрасное издание «Зойны и мира» стояло на прежнем месте – на полке книжного шкафа, который он поставил у дальней стены. Ничего удивительного. Арнольд терпеть не мог этот крошечный бедный домик и, видимо, забыл о его существовании – так же, как о самом Джеде. Дом как был, так и остался без электричества. Где-то в одном из шкафов должна быть керосиновая лампа.

Так оно и оказалось. Он зажег фитиль и более внимательно оглядел комнату. Если ее проветрить, вычистить и вымыть как следует, а кое-что подремонтировать, то она, может, окажется получше того жилья, в котором ему приходилось пребывать после того, как он уехал отсюда. Не говоря уж о тех горячих точках земного шара, где полыхала война.