— Мою честь? — усмехнулась Ирена и с жалостью посмотрела на брата. — Если ты напряжешь память, Фэррел Флеминг, то окажется, что ты защищал честь отца, а не мою.

— Да? — Он сразу сник, как ребенок, пойманный за шалостью. — Да, правильно. Отца. — Он опустил глаза, посмотрел на увечную руку и протянул ее вперед, взывая к сочувствию.

— Наверное, в какой-то мере ты защищал и меня, так как я тоже ношу фамилию Флеминг, — размышляла вслух Ирена. — Благодаря Кристоферу Ситону об отце поползли такие сплетни, что трудно было чувствовать себя в стороне.

Она снова задумчиво посмотрела сквозь испещренное каплями стекло на мокрый пейзаж за окном и на мгновение забыла о брате, который тем временем обнаружил на столе графин с виски и неверными шагами направился к цели. Мост все еще был пуст, и это означало, что одинокий всадник едет сейчас по выложенной булыжником мостовой. Похоже, он никуда не спешил и, не боясь мелкого дождя, совершал неторопливую прогулку, словно у него в запасе была вся жизнь. Как бы Ирена хотела оказаться на его месте! Тяжело вздохнув, она повернулась к Фэррелу и тут же в бешенстве топнула ногой. Он уже приготовил стакан и здоровой рукой пытался вынуть пробку из графина.

— Фэррел! Тебе на сегодня не хватит?

— Да, я пытался защитить доброе имя отца, — промямлил он, не прекращая своего занятия. Трясущейся рукой он наполнил стакан. Воспоминания о дуэли постоянно преследовали его. Он снова и снова слышал оглушительный грохот собственного выстрела и видел изумление и ужас на лице секунданта, держащего в поднятой руке платок. Эта картина постоянно вставала у него перед глазами, и он заново переживал странную смесь страха и растущего восторга, когда его противник пошатнулся, сделал шаг назад и схватился за плечо.