Правда их отношения оставались довольно стабильными… вплоть до последнего времени. Мишель вдруг поняла, что не может вспомнить, когда они в последний раз занимались любовью… Месяца три назад, наверно, случилась у них очередное отработанное до автоматизма совокупление, завершилось оно быстро и было лишено даже малейшего намека на страсть. «Видимо, в этом есть и моя вина, – размышляла она. – Работаю слишком много… Конечно, как можно винить главу дома в том, что его жена чувствует себя неудовлетворенной. У него столько времени отнимает работа, и он, конечно же, не может ею пожертвовать… А моя работа – так, пустяки, да? Минимум того, что я могу сделать, – это найти энергию, чтобы работать по шестьдесят часов в неделю, решать все маленькие хозяйственные проблемы и, последнее, хотя и не менее важное, постараться оживить любовь и восхищение в моем повелителе. Что может быть проще?»

В то утро, несколько дней назад, случился в конце концов взрыв. Он ей ясно дал понять, что вот-вот свихнется из-за нее. А она с еще меньшей тактичностью призналась, что он ее больше ничуть не возбуждает. Он тогда ушел, и с тех пор она его не видела и не слышала, если не считать сегодняшней маленькой демонстрации. Но вот слова, которыми он воспользовался… Доказывали ли они его намерение (нечто эфемерное, чего она при всем желании не смогла разглядеть за последние несколько месяцев) продолжать их отношения? Или он сделал этот жест, чтобы предупредить ее обвинения в том, что он якобы больше не любит ее? Ничего путного ей в голову не приходило, а все, что приходило, не имело смысла. Ее муж всегда стремился к ясности и искренности. Нередко он бросал ей: «Скажи, что ты чувствуешь, и покончим с этим!»

«С чего же это он теперь, – спрашивала себя она, – напускает столько таинственности и тумана?»

Эта загадка не давала Мишель покоя, медленно, но верно вытесняя из ее головы все другие мысли. Она пыталась сказать себе, что у нее есть занятия куда как поинтереснее, чем расходовать свое драгоценное время на мысли о том, что там может быть на уме у Филиппа, но она ничего не могла с собой поделать, и ее мозг снова и снова возвращался к этой проблеме. Время перешагнуло за половину десятого, а ванна ничуть ей не помогла. Она начала ходить по квартире, как лев по клетке, и вдруг, ударив ей по нервам, зазвонил телефон.