— Вы можете оставить записку, что договорились встретиться с друзьями и будете в обществе леди Рохэн.

Вы вернетесь домой не позже, чем с бала, а если ваша компаньонка и узнает правду, она будет так горда вами, что не станет болтать лишнего.

«Миссис Эджмонт так ужаснется, что предпочтет замять это дело», — подумала Кэролайн, но ей казалось, что приключение стоит того, чтобы рискнуть чем угодно — даже гневом крестной. Что может быть приятнее, чем состязаться с ловкой и знаменитой леди Рохэн, которая, как считалось, не имела себе равных в обращении с лошадьми.

Возможно, в будущем ее ждут неприятности, но Кэролайн никогда не страдала отсутствием храбрости.

Она гордо подняла голову, выставив вперед упрямый маленький подбородок.

— Я это сделаю, — сообщила она довольному сэру Монтегю. — Но до конца гонок все должно оставаться в тайне.

— Клянусь, — ответил он.

Сейчас она не была уверена, что он сдержал слово.

Конечно, не было никаких скачек и соперничества с фаэтоном, которым правила леди Рохэн. Это была лишь уловка, чтобы Кэролайн оказалась в его власти.

Почем знать, может, не было и никакой сестры неподалеку от Севеноукса. В одном она могла быть уверена: казалось неизбежным, что она проведет эту ночь здесь как жена сэра Монтегю и его молчание будет куплено ценой их помолвки.

При этой мысли Кэролайн опять бросило в дрожь.

В сэре Монтегю было что-то вкрадчиво-неприятное.

Она всегда знала, что он не ровня ей, хотя и забавлялась, поддразнивая им своих поклонников, которые все были гораздо моложе и не могли состязаться с ним в остроумии и бесстыдном нахальстве.

Кэролайн осмотрела спальню: большая кровать с пологом, огонь, разожженный в камине, ваза цветов на туалетном столике, ножки которого затянуты белым муслином с оборкой.

Для своего предательства сэр Монтегю выбрал красивую обстановку. Одна мысль о его толстых улыбающихся губах, темных глазах и непомерно крупных кистях рук наполняла ее ужасом и отвращением. Ей надо бежать, надо отсюда выбраться! Но как? Как?