Однако много узреть мне не позволили. Оконная рама в комнате с хрустом влетела внутрь, едва не зацепив осколками стекла и пластика мою скромную персону, и в поле зрения появились двое невозмутимых низеньких мужиков. Недолго думая один из них подлетел ко мне, схватил за шею и прижал спиной к стеночке. По ходу ребята у Пыжиковой не шибко загоняются по вопросам общения с женщинами. В свете лампы сверкнули клыки. Я завороженно уставилась в оскаленный на меня рот.

– Зачем Георг привел тебя домой? – пророкотал этот самый рот.

Я же сипела, пытаясь руками ослабить хватку на горле.

– Отвечай!

Ты смотри какой настойчивый. Интересно, ему хоть раз доводилось говорить, будучи в моем положении.

– Молчишь? – сощурил глаза душитель. Его клыки, довольно страшноватые, надо отметить, угрожающе приблизились.

Прохрипела заново и красноречиво указала пальцем на шею. Кажется, до гостя дошел смысл моих поползновений, ослабил хватку, но до конца убирать ладони не стал. Я глубоко вздохнула.

– Теперь отвечай.

Оторвалась от созерцания жутковатого оскала и уперлась в холодные серые глаза. Весьма необычные глаза. Мне удалось различить тонкий желтый ободок вокруг зрачка, хотя, может статься, что раньше я просто не утруждалась разглядывать чьи бы то ни было очи столь пристально.

– Немая?

– Чего? – возмутилась я. – Сам ты немой. Повтори вопрос.

Черные брови насмешливо приподнялись.

– Как давно ты знаешь Георга?

Я пыталась быстро сообразить, что сказать, а главное – как? Он во мне свидетеля лишнего видит или кого?

– А ты кто такой?

Мужик снова оскалился.

– Отвечай на вопрос.

– А что мне за это будет?

– Я тебя не убью.

– И не покалечишь?

У клыкастого на лице появилось выражение крайней стадии бешенства.