Два князя Глинские смятенья жертвой были, Единого из них мятежники убили, Другой пронырствами от них спастись умел И новой бурею от трона восшумел. Простерся мщенья мрак над светлым царским домом, Непримирима власть вооружилась громом, Разила тех мужей, разила те места, Где правда отверзать осмелилась уста; Поборники забав награды получали, А верные сыны, восплакав, замолчали. Россия, прежнюю утратив красоту И видя вкруг себя раздор и пустоту, Везде уныние, болезнь в груди столицы, Набегом дерзких орд отторженны границы, Под сенью роскошей колеблющийся трон, В чужом владении Двину, Днепр, Волгу, Дон И приближение встречая вечной ночи, — Возносит к небесам заплаканные очи, Возносит рамена к небесному отцу, Колена преклонив, прибегла ко творцу; Открыла грудь свою, грудь томну, изъязвленну, Рукою показав Москву окровавленну, Другою — вкруг нее слиянно море зла; Взрыдала, и рещи ни слова не могла. На радужных зарях превыше звезд седящий, Во бурях слышимый, в перунах бог гремящий, Пред коим солнечный подобен тени свет, В ком движутся миры, кем всё в мирах живет, Который с небеси на всех равно взирает, Прощает, милует, покоит и карает, Царь пламени и вод, — познал России глас; И, славы чад своих последний видя час, Дни горести ее в единый миг исчислил; Он руку помощи простерти к ней помыслил. Светлее стали вдруг над нею небеса, Живительная к ней пустилася роса, Ее печальну грудь и взоры окропила,