— Еще можно успеть. Только мы должны поторопиться!

Мы выскочили из ресторана и подбежали к моей машине, стоящей у кромки тротуара. Затем мы остановились как вкопанные.

Прошло, наверное, полминуты, пока я обрел дар речи.

— Что же, миссис Уайт, — произнес я устало, — садитесь в машину, пожалуйста, а я займусь спущенной шиной.

Мы приехали в банк в десять минут десятого. Барджер был бледен.

— Когда хранилище открылось, Стюарт уже был здесь.

Что произошло, мистер Вебстер?

— Какое это имеет значение? — буркнул я раздраженно.

Мы сели и начали ждать. Время шло медленно, глаза наши не отрывались от секундной стрелки, которая бесстрастно делала круг за кругом.

В десять тридцать Стюарт вышел из хранилища. Лицо его было розовым от смущения.

— Такое могло случиться с каждым, — виновато сказал он.

Я вздохнул.

— Что могло случиться?

Он помахал пачкой десятидолларовых банкнот, которую держал в руке.

— Каким-то образом одна из десяток оказалась сложенной вдвое, и когда вчера я считал деньги в этой пачке, я один и тот же банкнот посчитал дважды. Оба его конца. Если бы я считал с другой стороны пачки, могло бы получиться, что у вас недостача в десять долларов.

Барджер, миссис Уайт и я взглянули друг на друга, затем снова на смущенного, пунцового Стюарта.

— Такое может случиться с каждым, — повторил он.

Я перевел дух.

— Значит, наши наличные деньги...

— В полном порядке, — объявил Стюарт. — До последнего цента.

В полдень я, как всегда, пошел обедать в «Джейк и Милли». За столиком ко мне подсел мистер Спрейг, живший в Нью-Йорке. Он вытащил блокнот и ручку.

— На какую лошадку ты ставишь сегодня?

— Ни на какую, — ответил я. — Больше я на скачках не играю.

На его лице отразилось удивление.

— Бросить сейчас? После того, как ты сорвал такой куш на Жизели? Десять тысяч, если не ошибаюсь?