– Нет, ты можешь – и ты сделаешь это, черт побери! Пойдем ко мне в комнату! Я сказал!

– Папа, пожалуйста… – Голос ее сорвался, она уже всхлипывала, а он продолжал тащить ее силой к себе в спальню. – Пожалуйста… мама!

Грейс уже ощущала стеснение в груди, дыхание ее становилось хриплым.

– Ты слышала, что говорила мама, когда умирала! – гневно бросил ей в лицо отец. – Ты знаешь, что она велела тебе…

– Ну и что?!

В первый раз за всю свою жизнь Грейс возразила ему! Прежде она лишь хныкала или плакала, но никогда не боролась с ним. Она умоляла, но никогда не спорила. Это было нечто совершенно новое – и это ему не нравилось.

– Мамы теперь нет здесь. – Грейс дрожала с головы до ног, но не отводила взгляда, лихорадочно ища в себе где-то в глубине души то, чего там прежде не было. Сил, мужества, чтобы противостоять отцу.

– Правда, ее больше нет. – Он улыбнулся. – В том-то и дело, Грейс. Нам не нужно больше прятаться – мне и тебе. Мы можем делать что захотим! Теперь начинается наша жизнь… наше время… и никто ни о чем не будет знать…

Он подался к ней, сверкая глазами, но она отступила. Тогда он обхватил ее обеими руками – и одним движением разорвал тонкий розовый нейлон до самого подола, потом сорвал жалкие клочки с ее плеч.

– Ну вот… это уже лучше… не правда ли? Этого нам не нужно больше… нам ничего не нужно… мне нужна только ты, маленькая Грейси… мне надобно лишь мое дитя, которое так меня любит и которое я обожаю…

Говоря это, он расстегивал брюки, и вот уже освободился от них, и от плавок тоже – теперь он стоял перед ней обнаженный.

– Папа… пожалуйста, – прозвучало долгим вздохом, полным горя и стыда. Она опустила голову, чтобы только не смотреть на него, хотя зрелище это было ей хорошо знакомо. – Папа, я не могу…