– Может, ты хочешь сполоснуться и одеться?

Но Грейс не пошевелилась.

– Мы увозим тебя, Грейс. Для допроса, – вновь принялся объяснять офицер, все более убеждаясь в том, что девочка безумна. Джон никогда не говорил об этом, но ведь это дело явно не из разряда тех, которые обсуждают с клиентами.

– Мы подержим тебя в участке в Течение семидесяти двух часов, а тем временем проведем расследование.

Было ли это преднамеренно? Хотела ли она застрелить его? Или это просто несчастный случай? В чем тут дело? К тому же ему упорно казалось, что девочка находится под действием наркотиков, и он хотел это проверить.

Она не спросила, арестовывают ли ее. Она ни о чем не спросила. Да и одеваться, похоже, не собиралась. Она, казалось, ничего не соображала, что все более убеждало офицера в ее безумии. В конце концов пришлось позвать на помощь женщину-полицейского – именно она и одела Грейс, словно малое дитя, попутно отметив наличие ссадин и синяков на худеньком теле. Она велела девочке смыть кровь – Грейс была удивительно покорна. Она делала все, что ей велели, но ничего не говорила.

– Вы что, поссорились с отцом? – спросила женщина-полицейский, глядя, как Грейс натягивает джинсы и маечку. Она все еще дрожала, словно нагишом стояла где-нибудь в Арктике. Но Грейс ни слова не проронила.

– Ты разозлилась на него?

Ни слова. Мертвая тишина. Она не была враждебной. Она была никакой. Девочка словно пребывала в трансе. Когда ее вели через гостиную, она даже ни разу не спросила об отце. Она остановилась лишь на миг, чтобы кинуть взгляд на фотографию матери. Обычная фотография, в серебряной рамке – на ней Грейс стояла рядом с Эллен. Девочке было тогда годика два или три, и обе безмятежно улыбались. Грейс долго смотрела на снимок, вспоминая, как выглядела мать, какой красивой она была – и как многого хотела от Грейс. Слишком многого. Грейс хотела сказать матери, как сожалеет. Но не смогла. Она обманула мамины ожидания. Она не позаботилась о папе. Она не могла больше. И вот теперь его нет. Она даже не помнит, куда он делся. Но его нет. И ей не придется больше о нем заботиться.