– Она невменяема, – произнесла женщина-офицер, даже не заботясь о том, слышит ли ее девочка. Грейс не отрываясь смотрела на фотографию матери. Она хотела накрепко ее запомнить. У нее было ощущение, что больше она не увидит этой карточки, – хотя и не знала почему. Она знала только, что ее уводят.

– Ты собираешься позвонить в лечебницу? – спросил офицер.

– Да… возможно, – ответил старший полицейский. Он все более убеждался в том, что девочка слабоумна. А впрочем… Может, она умело это изображает. Возможно, тут скрыто много больше, чем видно на первый взгляд. Трудно сказать. Один Бог знает, что на самом деле пришлось ей пережить.

Когда Грейс вышла из дома, на лужайке толпились полицейские. Возле дома стояло семь машин, причем большинство принадлежало зевакам, желающим во что бы то ни стало знать, что здесь приключилось. Повсюду метались огоньки фонариков, мелькали люди в униформе… Молодой полицейский по имени О'Бирн помог ей забраться на заднее сиденье машины. Женщина-полицейский села рядом с ней. Нет, она не ощущала к девочке жалости. Она множество таких повидала на своем веку – наркоманок или искусных лицедеек, делавших вид, будто они не в себе, чтобы их не обвинили в совершенном преступлении. Она видела пятнадцатилетнюю девку, порешившую всю свою семью, а впоследствии утверждавшую, будто она слышала по телевизору голоса, приказывавшие ей это сделать. Насколько она могла судить с первого взгляда, Грейс – просто смышленая сучка, изображающая слабоумную. И все же что-то подсказывало ей, что это может оказаться правдой. Ну может, она не сумасшедшая, но с мозгами у нее что-то явно не слава Богу. К тому же девочка все еще с трудом дышала. Нет, положительно, этот случай – странный случай. А с другой стороны, она стреляла и почти что убила… или убила отца – для большинства этого достаточно, чтобы спятить. Впрочем, не их дело разбираться, здорова она или нет. Эксперты-психиатры выведут ее на чистую воду.