– Нет. Я никогда раньше не стреляла.

– А почему выстрелила вчера?

– Мама умерла два дня назад… нет, теперь уже три. Вчера ее похоронили.

Совершенно очевидно, что девочка измучена до предела. Но в чем причина вчерашней ссоры? Положительно, эта Грейс заинтриговала Молли Йорк! Девочка что-то скрывает, и Молли не знает, что именно. Но подозревает, что это нечто ужасное – или для нее, или для отца. К тому же делать выводы о ее виновности или невиновности – вовсе не дело психиатра. Но в ее власти сделать вывод о ее психическом здоровье и о вменяемости на момент совершения преступления. Она вправе решать, знала ли Грейс, что делала. Но что именно она сделала? И что такого сделал он, что заставило ее пойти на такое?

– Вы поссорились с ним из-за матери? Может быть, она завещала ему что-то – ну, что ты хотела бы иметь?

Грейс лишь улыбнулась в ответ на это нелепое предположение – она выглядела сейчас куда взрослее и умнее, чем прочие девочки ее лет. И уж вовсе не казалась слабоумной.

– Не думаю, чтобы у мамы было нечто, что она могла бы завещать. Она ведь никогда не работала. У нее ничего своего не было. Зарабатывал только отец. Он ведь адвокат… был, – спокойно отвечала она.

– А он собирался оставить тебе что-нибудь в наследство?

– Не знаю… может быть… думаю, да.

Она явно не подозревает, что по закону убийца не имеет права наследовать своей жертве. Если ее признают виновной, она не получит ничего. Нет, это не могло быть мотивом.

– Так отчего же вы поссорились?

Молли Йорк была настойчива, и Грейс не доверяла ей. Она слишком уж давила. Во взгляде ее сквозило упорство, к тому же проницательные и умные глаза этой женщины настораживали Грейс. Она слишком многое может увидеть, слишком многое может понять. А у нее нет на это права. Никого не касается, что делал с ней отец все эти годы. Она не желала, чтобы кто-нибудь узнал об этом. Даже если это может спасти ее. Она не хочет, чтобы весь город узнал о том, что он с ней сделал. Что тогда скажут о них? О ней или… о матери? Об этом невыносимо было даже думать.