– Мы не ссорились.

– Нет, вы поссорились, – тихо произнесла Молли Йорк. – Наверняка. Ты же не просто вошла в комнату и выстрелила в него, так ведь? Или не так?

Грейс кивнула в ответ.

– Ты же стреляла в него почти что в упор. О чем ты думала, когда нажимала на курок?

– Я не знаю. Я вообще ни о чем не думала. Я просто пыталась… я… не важно.

– Нет, это важно. – Молли Йорк подалась к ней всем телом с очень серьезным видом. – Грейс, ты обвиняешься в убийстве. Если он что-то сделал тебе – ну, каким-то образом обидел, тогда твои действия квалифицируются как самозащита или же как непреднамеренное убийство. И не важно, что с твоей точки зрения откровенность равняется предательству – ты должна рассказать мне все.

– Почему? Почему вообще я должна кому-то что-то рассказывать? С какой стати?

Сейчас она говорила, как сущее дитя. Но вчера это дитя умертвило родного отца.

– Потому что если ты не расскажешь, Грейс, то проведешь за решеткой долгие годы. А это будет несправедливо, если ты оборонялась. Что он сделал тебе, Грейс? За что ты его убила?

– Я не знаю. Может быть, я просто была слишком расстроена… из-за мамы. – Говоря это, она ерзала на стуле и отводила глаза.

– Он тебя изнасиловал?

Глаза Грейс широко раскрылись. Дыхание ее сделалось прерывистым.

– Нет. Никогда…

– У вас с ним никогда не было половой близости? Ты бывала близка со своим отцом?

Грейс выглядела насмерть перепуганной. Эта женщина слишком близко подобралась к разгадке, чересчур близко. Как она ее ненавидела! Что она пытается сделать?

Хочет, чтобы все стало во сто крат хуже? Навсегда предать позору доброе имя их семьи? Это никого не касается!

– Нет. Конечно же, нет! – почти выкрикнула она. Но видно было, как она нервничает.

– Ты в этом уверена?