А ты сама, Грейс? Сколько выстрадала ты? Этот вопрос неотступно терзал Молли. Это была явно не дрянная девчонка, которая просто так взяла и «замочила» родного папочку. Это смышленая девочка, с цепким умом, которая делает вид, будто не знает, отчего застрелила его. И было настолько невыносимо слушать этот бред вновь и вновь, что Молли захотелось изо всех сил ударить по столу кулаком.

– А как насчет отца? Тоже думаешь, что так лучше? Что его больше нет?

– Папа? – Грейс, казалось, была изумлена. – Нет… он… он не страдал…. не думаю, что так лучше. – Грейс не смотрела на Молли. Она что-то утаивала – и Молли теперь знала это точно.

– А как ты сама? Тебе так лучше? Лучше быть одной?

– Может быть. – И снова девочка отвечает искренне и честно.

– Почему? Почему тебе лучше одной?

– Это проще – вот и все. – Грейс вдруг ощутила себя тысячелетней старухой.

– Я так не думаю, Грейс. Этот мир суров и очень непрост. И одиночкам в нем приходится несладко. Особенно если тебе всего семнадцать. Похоже, дома тебе было нелегко, раз ты хочешь быть одна. Ну а как было там? Дома?

– Все было прекрасно. – Раковина устрицы наглухо захлопнулась.

Молли снова не поверила ей, но ничего не сказала.

– Родители были счастливы?

– Конечно. – Разумеется, покуда она заботилась о папе так, как того хотела мама.

– А ты?

– Да. – Но помимо ее воли глаза Грейс наполнились слезами. Мудрая змея-психиатр задавала вопросы, от которых становилось так больно. – Я была очень счастлива. Я любила родителей.

– Настолько, что теперь лжешь? Защищаешь их? Любила так сильно, что не хочешь рассказать, за что застрелила отца?

– Мне нечего рассказывать.

– О'кей. – Молли поднялась со стула. – Кстати, о птичках. Нынче же отправлю тебя в больницу.

– Зачем? – Грейс внезапно ужаснулась, что весьма заинтересовало Молли. – Зачем вы делаете это?