– Я хочу, чтобы ты была честной со мной. Я могу помочь тебе, Грейс. Это правда.

Если станет ясно, что Грейс защищалась или были иного рода смягчающие вину обстоятельства, ей будет много проще. Но Грейс вела себя так, что Молли не за что было зацепиться. И вот что забавно – невзирая на явное недружелюбие Грейс, девочка нравилась Молли. Грейс была красивой девушкой – у нее такие большие, честные и открытые глаза. Молли видела в них столько боли и страдания и ничем не могла помочь. Но это еще впереди. Теперь же Грейс озабочена лишь тем, чтобы скрыть от всех истину.

– Я рассказала все, что помню.

– Нет, не все, – тихо сказала Молли. – Но возможно, еще расскажешь. – Она вручила девочке свою визитку. – Если захочешь видеть меня, позови. Впрочем, если и не захочешь, я все равно приду. Нам так или иначе придется еще много времени провести вместе – мне ведь надо написать рапорт.

– О чем? – Грейс забеспокоилась. Доктор Йорк ужасала ее. Слишком уж умна она была, слишком много вопросов задавала.

– О твоем психическом здоровье. Об обстоятельствах убийства, так, как все это мне представляется. Правда, ты предоставила мне не так уж много материала для работы.

– Все, что есть. Револьвер оказался у меня в руке, и я выстрелила.

– Вот именно. – Молли не верила в это ни единой секунды.

– Но это так. – Похоже было, что Грейс убеждает в этом саму себя. Но Молли ей не удалось провести.

– Я не верю тебе, Грейс. – Молли произнесла это, глядя девочке прямо в глаза.

– Но именно так и случилось, верите вы этому или нет.

– Ну а сейчас? Что ты чувствуешь, потеряв отца?

В течение трех дней девочка лишилась обоих родителей, стала круглой сиротой – это было бы тяжелым ударом для кого угодно… особенно если учесть, что она убила одного из них.

– Мне грустно из-за папы… и из-за мамы. Но ведь мама так болела, так мучилась, что, возможно, лучше, что ее не стало.