Она вырвалась из объятий и сжатыми кулачками начала бить его по голове и груди, яростно вопя:

- Ты ублюдок, Джаспер Кин! Английский ублюдок! Кто я, по-твоему, крестьянская девка, что осмеливаешься предложить мне подобное? Я женщина из приличной семьи, дворянка по происхождению, хотя и не титулованная! И хочу выйти замуж, а не валяться по чужим постелям! Никуда я не поеду! Не заставишь!

И, размахнувшись, отвесила любовнику звонкую пощечину.

Тот, смеясь, поймал ее руку, обжег ладонь поцелуем.

- Не сомневаюсь ни в репутации твоего семейства, крошка, ни в твоей родословной! Вот только ты - шлюха. Прирожденная шлюха и всегда такой останешься!

Они продолжали ссориться, и, поняв, что это скорее всего продлится довольно долго, Роберт Хэмилтон поспешил назад, в спальню.

Отодвинув засов, он проскользнул в верхний холл и с облегчением заметил, что, кроме него, Юфимии и сэра Кина, в доме никого не осталось. Слуги и малыши успели уйти.

Возвратившись к скрытому наблюдательному пункту, он обнаружил, что ярость сестры нисколько не улеглась.

- Ради Бога, Юфимия! - говорил сэр Джаспер. - Ты единственная женщина, к которой я питаю такую страсть!

Неужели тебе этого недостаточно?

- Страсть? - почти истерически расхохоталась Юфимия. - Что ты знаешь о страсти, Джаспер?! По сравнению с графом Данмором ты всего-навсего похотливый кабан!

И вновь засмеялась.

- Да-да, - кивнула она, увидев удивленное лицо Джаспера. - Он овладел мной, и его гордый жезл - орудие жеребца, в сравнении с которым твоя жалкая снасть выглядит просто дождевым червяком, - не краснея, солгала женщина, пытаясь возбудить ревность в любовнике.

Лицо сэра Кина потемнело, губы растянулись в яростной Гримасе, обнажая острые зубы. Не в силах сдержать обуревавший его гнев, сэр Джаспер с такой силой ударил Юфимию по лицу, что та пошатнулась.