- Ты заявляешь, что хочешь замуж, грязная сука, ну а я говорю, что у тебя холодное злобное сердце, душа прирожденной шлюхи! - заорал он.

- А ты ревнивый глупец, Джаспер Кин, - издевательски усмехнулась Юфимия. - И никогда не мог удовлетворить меня!

Слаб в постели, как хилый мальчишка, и я так и скажу всем, если попробуешь украсть меня и не женишься!

- Если я так не нравлюсь тебе, крошка, почему хочешь выйти за меня, а не за своего прекрасного графа? - хитро прищурился он.

- Потому что люблю тебя, помоги мне Боже, - призналась Юфимия.

- Тогда поедешь со мной, и сегодня же! - приказал англичанин, чуть смягчившись и посчитав, что наконец победил В схватке. Если сучка попытается сопротивляться, - пожалеет!

- Никогда, - упрямо ответила Юфимия.

- Поедешь, кошечка, - твердо повторил он, и если Юфимия Хэмилтон не заметила решимости в глазах любовника, брат из своего укрытия видел все. Ты моя, Юфимия, и никому, даже братцу-ублюдку короля Джемми, не позволю украсть то, что принадлежит мне, пока я сам от этого не отказался.

Глаза англичанина зловеще сузились, и, неожиданно размахнувшись, он безжалостно швырнул ее на пол и, упав сверху, одной рукой задрал до талии нижние юбки, а Другой высвободил из панталон твердый, как древко копья, фаллос.

- Пора, кошечка, возобновить знакомство с этим хилым червяком!

Юфимия, застигнутая врасплох, пронзительно взвизгнув, словно ошпаренная кошка, начала молотить его кулаками, но сэр Джаспер, не обращая ни на что внимания, все глубже врезался в нее. Гневные протесты постепенно стихли: верх взяла страсть. С губ Юфимии срывались стоны наслаждения, пальцы рвали сорочку любовника, острые ногти впивались в спину.

Трижды она содрогалась в экстазе, только после этого англичанин удовлетворил собственную похоть; по всему было видно. что он еще не насытился.

Роберт Хэмилтон заметил, как лицо сестры исказилось от страха, и, осторожно приоткрыв потайную дверь, вошел в библиотеку Она увидела его; полные отчаяния глаза молили брата уйти.