Как я любила дорогу под названием Королевская Миля от Замка-на-скале до прекраснейшего на свете Холирудского замка. Однажды я побывала внутри. Я постояла в комнате, где Риччо был убит у ног королевы Марии; месяцы спустя я с дрожью во всем теле все еще видела мысленным взором страшную сцену. Она пугала и влекла своей красотой.

Каждое воскресенье я ходила в церковь с мамой и отцом, если он не был в отъезде. Шли мы туда пешком, после службы задерживались на дворе поболтать с друзьями и только потом забирались в экипаж, который ждал нас у ворот с кучером Воспером на козлах. Экипаж катил по тихим улицам к дому, где нас дожидался завтрак.

Утренняя трапеза в такие дни была торжественным событием, но только не для мамы; она много смеялась за столом и позволяла себе легкую непочтительность к змею-искусителю; рассказывая о встреченных у церкви людях, она с такой точностью имитировала их речь, что казалось, будто говорят они сами. Она делала это с чувством, но без зла – нас ее представления восхищали. Даже отец позволял своим губам чуточку подергиваться, а Керквелл расчетливо прикрывал рот рукой, чтобы спрятать улыбку; Китти глупо ухмылялась, и отец с мягким упреком посматривал на маму, которая одна смеялась в открытую.

Отец был строгим, набожным человеком, и его очень заботило, чтобы все в доме походили на него. Каждое утро он вслух читал в библиотеке молитвы, и все домочадцы обязаны были на них присутствовать, кроме мамы. Врач сказал, что она нуждается в отдыхе и не должна вставать раньше десяти часов.

После службы воскресный завтрак подавался во всех высоких, сложенных из гранита домах. Почти в каждом слуг было не меньше, чем у нас в доме. К нашим мы причисляли мистера и миссис Керквелл, Китти, Бесс и служанку. Были еще Восперы. Они не жили в доме, а квартировали на конюшенном дворе, где стояли лошади и экипаж: мистер и миссис Воспер и их сын Хэмиш. Парню было лет двадцать, он помогал отцу и заменял его на облучке, когда старший Хэмиш был занят чем-то другим.